В Музее одной улицы готовится выставка, посвященная Анне Ахматовой. Музей общественный, все делается на энтузиазме: с любовью, но без финансирования (в 2006-м Музей одной улицы получил титул «Лучший европейский музей года» именно за это — в нем увидели прообраз музея будущего, когда все делается от любви, а не по инструкции).
Один из таких энтузиастов, протоиерей Михаил Ардов, приедет на открытие из Москвы. Его родители дружили с Анной Ахматовой. Она останавливалась у них, когда приезжала в Москву. А приезжала часто: в «Лефортово» сидел сын Лева, были дела в московских издательствах. Последние 20 лет жизни Ахматовой Михаил был кем-то вроде ее московского секретаря: встречал, провожал, бегал по редакциям. Ардов везет автографы, фотографии, личные вещи. Довольно много «следов Ахматовой» нашли и в Киеве: последние гимназические годы Аня Горенко жила в Киеве, Меринговская, 1, кв. 4 (сейчас — Заньковецкой). Тайно венчалась с Гумилевым в уже не существующей церкви на Никольской слободке. Дмитрий Шленский, директор Музея одной улицы, говорит: «Кое-что нашли, будет сенсация». Под пыткой удалось выдавить из него только, что мы увидим очень старые, начала XX века, перчатки Ахматовой.
Помните это: «Я на правую руку надела перчатку с левой руки…». Когда-то этими словами зачитывалась вся Россия. Датированы весной 1911 года. Совсем молодая Анна сбежала от мужа в Париж. В Париже ее ждал Модильяни, писал бесконечные письма: «Вы во мне как наважденье…». Наважденье первый раз приехало в Париж годом раньше, в свадебное путешествие с Николаем Гумилевым. На одной из тусовок тех лет познакомились с Модильяни. «Пьяное чудовище», — говорил потом Гумилев. «Он весь светился», — писала через 50 лет Ахматова. Когда прощались в 1911-м, Модильяни принес на вокзал папку с 16 рисунками обнаженной Ахматовой. «Их скурили царско-сельские солдаты в 1918», — вспоминала Анна Андреевна. Сохранился один, он единственный всегда и висел на стене аскетичной квартиры Ахматовой на Фонтанке, в Ленинграде.
В прошлом году «большой» Московский музей изобразительных искусств им. Пушкина в кооперации с музеями и частными собраниями со всего мира делал первую на постсоветском пространстве выставку Амедео Модильяни. Всплыли и другие рисунки Ахматовой. Наш «маленький» музей снял себе копии и сделал с ними коллажи из «предметов Серебряного века». Есть в этом что-то трогательно-провинциальное — совсем как привет из Киева ахматовской юности. А еще на выставке будут посмертная гипсовая маска Ахматовой и слепок ее руки.